Каким образом ментальные расстройства представлены в современной литературе, что важно учесть, если вы тоже пишете об этом, и как избежать стереотипов?
В рубрике «Литературная рюмочная» советами на эту тему делится Кася Кустова — автор книги «Стены» о жизни девушки с шизофренией, журналистка и резидент Дома творчества Переделкино.
Кася Кустова
Автор книг«Инцел»и«Стены», журналистка и резидент Дома творчества Переделкино
Героиня моей книги «Стены» Нина заболевает шизофренией и проходит долгий мучительный путь к ремиссии, сталкиваясь с непониманием близких и тяжелыми побочными эффектами препаратов. Мой опыт и опыт Нины не тождественны, но текст во многом автофикционален. В том числе я описываю в книге психоз — это редкая тема для русскоязычного автофикшна. Пожалуй, нечто близкое было описано в 1986 году художником-концептуалистом Андреем Монастырским в автобиографическом романе «Каширское шоссе»: крайне рекомендую.
В магистратуре философского факультета МГУ я писала работу по философии психиатрии и продолжаю исследовать психиатрию в литературе. Сегодня книг о ментальных расстройствах становится больше. В издательстве «Альпина.Проза» вышел роман в рассказах Анны Павловой «Острые» — о молодом психиатре Гере Гранкине, который выгорает в ноль, вовлекаясь в истории пациентов. Там же был переиздан роман Даши Благовой «Южный ветер», героями которого стали пациенты психиатрической больницы. В NoAge вышел «Шмель» Ани Гетьман о тревожном расстройстве. Люба Макаревская, Софья Асташова, Екатерина Янсон, Дарья Доцук — многие современные авторы так или иначе касаются пограничных состояний. Психиатрия постепенно перестает быть табуированной темой, и это здорово.
В начале 2026 года я провела вебинар для писательского клуба Creative Writing School «Пиши, продолжай», где мы с участниками разбирали штампы о психиатрии в массовой культуре. И вот несколько принципов, которые я выработала для себя и авторов, которые обращаются ко мне за советом.
1. Забудьте о стереотипах.
Безумный гений, герой с раздвоением личности или прекрасная дева, обезумевшая от любви… Эти типажи точно встречались вам много раз, и, возможно, сюжеты с такими героями первыми приходят на ум. Так вот: предлагаю выкинуть их из головы. На мой взгляд, стереотипные герои могут усилить стигматизацию или романтизацию ментальных расстройств.
Когда начинающий автор создает героя с психическим расстройством — особенно если у него самого не было такого опыта, — есть соблазн пойти по протоптанной дорожке. Спросите себя: если убрать диагноз, останется ли перед нами живой герой со своей оптикой и внутренним миром? Или только ходячий стереотип?
И да — стоит ли еще раз повторить, что слова «шиза», «шизофреник», «даун», «аутист», «псих» звучат неуважительно?
2. Читайте этичные тексты — классические и современные.
Важно не только то, что описывается в тексте, но и как. Попробуйте разобрать понравившийся вам текст: — есть ли в нем ирония над болезнью? — не подменяется ли характер диагнозом? — остается ли у героя право на сложность и противоречивость безотносительно его диагноза?
Говоря об этичных текстах о психических расстройствах, я люблю приводить два примера: это рассказы «Красный цветок» Всеволода Гаршина и «Селия вернулась» Эми Хемпель. Примечательно, что один текст классический, а другой современный; один русскоязычный, а второй — англоязычный. Это значит, что этично и правдоподобно описывать психическое расстройство можно в разные времена и в разных культурах.
Больной у Гаршина не обезличен, у него есть духовная миссия, а врачи и персонал в рассказе изображены не как палачи, а как свидетели чужой жертвы. Финал вызывает катарсис: через психоз героя автор говорит о цене, которую платит человек, стремящийся победить зло.
Психоз в тексте Эми Хемпель совсем другой. Он разворачивается в бытовой обстановке и показан через речь героя: сперва кажется, что всё в порядке, затем нарастает тревога, а в финале читатель понимает, что герой видит мир искаженным. И это, кстати, прекрасный пример того, как описывать психоз через язык, не скатываясь в бессвязный поток сознания, который может утомить читателя.
Эти два рассказа несут мощный гуманистический посыл, но таких примеров гораздо больше. Для ознакомления с этичной репрезентацией психических расстройств я также горячо рекомендую «Мысль» Леонида Андреева, «Желтые обои» Шарлотты Перкинс Гилман и «Комнату» Жан-Поля Сартра.
3. Соблюдайте главное этическое правило: герой — субъект, а не объект.
Герой с ментальным расстройством не равен своей болезни, диагноз не определяет личность. Болезнь — это всего лишь оптика. Через нее можно рассматривать одиночество, любовь, семью, карьеру, власть, уязвимость, социальное давление. Но сводить человека к диагнозу значит отнимать у него субъектность и право быть собой.
Моя героиня Нина в «Стенах» — не «сумасшедшая». Она писательница, вокалистка, студентка МГУ, жена и дочь, иркутянка, готесса, девушка с большими интеллектуальными амбициями, с талантами, страхами и надеждами. Ее психозы — часть ее пути, но не ее сущность.
4. Изучайте матчасть.
Странный герой — еще не пациент. Если вы пишете о конкретном расстройстве, стоит изучить диагностические критерии, клинические описания, научно-популярные книги, мемуары и дневники пациентов. Депрессия, ОКР, биполярное расстройство, расстройства шизофренического спектра, пограничное расстройство личности — это разные состояния с разной симптоматикой. И даже в рамках одного расстройства клиническая картина и прогноз могут быть разными.
Невозможно убедительно описать шизофрению, если вы не понимаете разницы между бредом и галлюцинациями, негативной и продуктивной симптоматикой, эпизодическим и непрерывным типом течения болезни. Даже если вы пишете о том, что хорошо вам знакомо и было пережито лично вами, фактологическая точность важна. Литература не обязана быть медицинским справочником, но она не должна плодить мифы.
5. Не используйте текст как психотерапию.
Очень соблазнительно превратить письмо в способ самопомощи. Но литература требует выстроенной дистанции между вами и текстом, для которой нужен ресурс. Если вы пишете в состоянии аффекта, есть риск создать не литературу, а письмо для самотерапии, которое не годится для публикации. Это не значит, что такие записи бесполезны, — напротив, они могут стать драгоценным материалом. Но вернуться к ним стоит позже, когда у вас появится внутренняя опора. Тогда вы сможете детально восстановить, что чувствовали, осмыслить это и художественно обработать материал.
Иногда полезно создать автогероя, не тождественного вам: пусть у него будет другой возраст, социальный опыт, характер. Это поможет уберечь себя от саморасчленения на глазах у читателя. Так, например, создавая Нину, я взяла за основу образ провинциальной хипстерши 2010-х и наделила ее чертами, которые были свойственны мне в подростковом возрасте, доведя их до гротеска. Автофикшн — исследование себя как Другого, и когда я пишу не о себе, а о юной экстравагантной Нине Н. из Иркутска, я могу сгущать краски, смещать акценты и додумывать события, оставаясь искренней.
6. Помните о последствиях.
Тексты о ментальных расстройствах читают не только литературные критики. Их в том числе будут читать люди в уязвимом состоянии. Романтизация психоза может быть опасной, как и демонизация системы психиатрической помощи, несмотря на ее реальные недостатки. Ответственный автор не обязан писать «правильную» историю, но он обязан понимать, что его слова формируют представление о расстройстве в общественном поле.
В литературе широко представлена драматическая сторона психоза, но мало освещен быт человека с ментальным расстройством: подбор лекарств и врача, адаптация, откаты и обострения, скачки веса, сонливость, невозможность работать в прежнем режиме. Если вы покажете это, текст будет по крайней мере реалистичным.
Психиатрия в литературе — на мой взгляд, не мода и не эпатаж. Это попытка вернуть голос тем, кого долго объективировали. Если писать честно, с уважением к опыту таких людей и к языку, текст может стать пространством, в котором болезнь перестает быть клеймом и превращается в часть сложной человеческой истории. А читатели любят сложные, объемные истории.
Литературный редактор: Ева Реген
Автор обложки: Даша Сан
Ранее «Фальтер» публиковал рецензию на книгу Каси Кустовой «Инцел»: в ней критик Надежда Алексеевская рассуждает людях, изуродованных нелюбовью и одиночеством.
Мы выпускаем тексты о важном. Подписывайтесь на телеграм-канал, чтобы не пропустить.
Хотите поддержать редакцию? Прямо сейчас вы можете поучаствовать в сборе средств. Спасибо 🖤