«Крууга» — роман Анны Лужбиной о борьбе старого и нового в карельской деревне. Здесь старухи умеют читать мысли, а в птицах путешествуют души — но все меняется по воле судьбы.
Пока местные танцуют круугу, танцует и сам текст. Об этом — в рецензии критика Надежды Алексеевской, автора телеграм-канала «Поле Пшеницы».
Пока местные танцуют круугу, танцует и сам текст. Об этом — в рецензии критика Надежды Алексеевской, автора телеграм-канала «Поле Пшеницы».
Надежда Алексеевская
Критик, автор телеграм-канала «Поле Пшеницы»
Анна Лужбина. Крууга. Москва: «Редакция Елены Шубиной», 2025
Женя переживает развод. Чтобы отвлечься, она едет с семьей на праздники в Карелию, а именно — в строящийся глэмпинг брата. С этими же местами связано детство Жени. Прогулка здесь вызывает поток воспоминаний о людях, которые танцевали круугу (хороводный карельский танец — прим. «Фальтера»), плакали по невестам и покойникам и жили в замкнутом мирке застывшего времени — будто не было рядом никакого мегаполиса.
Анна Лужбина — автор сборника рассказов «Юркие люди» с которым прошла в финал литературной премии «Лицей». Ее предки — родом из Карелии, отсюда и выбор сеттинга. Изначально Анна задумывала рассказ о карельских плакальщицах: в тексте описываются и свадьба, и похоронный обряд, и быт, переплетенный с народными поверьями. По словам Анны, со временем рассказ перерос в повесть, а повесть — в роман.
Жизнь карельской традиционной общины показана глазами ребенка. Ярик — рыжий полненький мальчишка из детства Жени. Единственный друг Ярика — мама, она зовет его Пирожок и разрешает не ходить в школу, когда болит живот. Ярику понятно, как устроена жизнь. Он воспитан легендами родной земли, где старухи умеют читать мысли и летать в ступе, а души будущих детей присматривают себе родителей, путешествуя в крохотных птицах.
Еще жизнь Ярика тесно связана с природой: их состояния будто зеркалят друг друга. Для этого автор наделяет природу субъектностью. Так создается впечатление, будто текст дышит порами; все вокруг движется.
«Ярик упал в сырую траву, и после падения стало легче, потому что можно было просто лежать. В глубине земли кто-то тоже плакал, причитал. Ярику показалось, что это в животе у нее так урчит. Наверное, это потому, что земля его съела: проглотила, не прожевав, и вот он в ее черном желудке — падает».
Когда в деревне появляется Женька, Ярик с радостью открывает ей душу: с ней хорошо и играть, и болтать, и молчать, прижавшись друг к другу. Тем временем в мире взрослых разрастается масштабный конфликт: деревенские хотят сохранить старый уклад и избавиться от чужаков, городские — подарить деревне блага цивилизации. Ярик хочет сберечь традиции и хочет, чтобы стало лучше, но по большому счету — неважно, лишь бы не мешали дружить.
«Все деревья наклонились к ним, а за деревьями спрятались любопытные звери, лешие и водяные. Ярик слышал музыку, и Женька танцевала безумно, но в такт, и больше никто, кроме них двоих, точно ничего не слышал и не понимал. В этой внутренней музыке, под внимательным взглядом леса, Ярик почувствовал, что ему нравится быть человеком».
Когда Ярик оказывается в эпицентре битвы между Женькиной семьей и общиной, взрослые требуют занять чью-то сторону. Ярик чувствует связь с местом как никто, но видит, что действия консервативной администрации района приводят к вымиранию деревни. И главное: как только на миг проясняется, кто друг, а кто враг, — сразу случается предательство или, наоборот, приходит помощь с неожиданной стороны. Ярик барахтается в чужих системах координат, пытаясь занять свое место, и обнаруживает, что мир многомерен.
Стилистически «Крууга» выделяется из ряда современных романов: вместо нарочито простого слога — кружевной язык, а образы подпитаны фольклором карельской земли.
«Отец рассказывал, что на лисах ночами катаются лесные духи, как на пушистых маленьких лошадях. Что лисьи норы — дома этих духов, бесконечный городок-лабиринт. Если глубоко копать, можно провалиться в чужой незнакомый мир».
Метафора крууги многосложна. С одной стороны: жизнь — это хоровод, в котором танцор видит только одну сторону.
«— А ты помнишь, как круугу танцуют? Каждый видит только впереди идущего, идет за ним, как звенья цепочки. А любит Б, Б любит В, ну и так далее. Сомкнуть бы эту цепочку…»
С другой, крууга — это история про движение, целостность, круговорот жизни. Увы, поступки людей часто ведут к расколу, разъединению и как следствие — к страданиям, тоске по общему. Но парадокс в том, что объединить нас может что угодно: хоровод, чуткие сердца и даже блестящий снег.
Литературный редактор: Ева Реген
«Фальтер» публикует тексты о важном. Подписывайтесь на наш телеграм-канал, чтобы не пропустить.
Хотите поддержать редакцию? Прямо сейчас вы можете поучаствовать в сборе средств. Спасибо 🖤