Завидовать мертвым

О том, что Андрей умер, я узнал месяц спустя.

Узнал случайно — зашел на страницу общего знакомого и увидел пост с фотографией. Тут же написал Марине. Вдова по случаю — они не успели развестись — ответила не сразу, но потом пригласила на сорок дней. Я выбил неделю отпуска, взял билет и поехал.

Поезд трясся на перегонах. Подмосковные леса сменились степью — плоской и серой, как выцветшая скатерть. Вторая, такая же, расстелилась в небе: за восемнадцать часов пути солнце не выглянуло ни разу. Я вспоминал, как мы с Андреем ехали в обратную сторону по иному поводу: на день рождения к столичному приятелю, а заодно — на концерт любимой группы.

В тот год в Москве стояла жуткая жара. Мы умывались в фонтанах и пили пиво в Парке Горького — тогда еще было можно. На концерт опоздали, но группа еще не начала играть и нас впустили.

В клубе было не то чтобы пусто, но и не людно. Мы направились к бару за добавкой. Андрей отстал, разговорился со смешным и, как нам тогда казалось, старым рокером: борода, длинные волосы, футболка Slayer. Наверное, он был моложе меня сегодняшнего.

— Пацаны, это Демон, он из Нижнего приехал.

Мы с приятелем выпили, вкатились в слэм. Андрей задержался с Демоном у колонны. Что-то ему рассказывал, а тот смеялся и хлопал Андрея по плечу.

Я не спросил, о чем они говорили. А теперь уже и не узнаю.

Степь кончилась, потянулся пригород: кособокий частник, унылые сады, мокрые коробки хрущевок. В ноябре мой город некрасив. Когда я уезжал из Москвы, шел первый снег — крупный, парадно-сувенирный. Здесь же бесконечно дождило, по дорогам расползались лужи, ветер раскачивал слабо натянутые провода. Хотелось уехать — и вместе с тем хотелось остаться.

Я закинул вещи в гостиницу и поспешил в ресторан. Знакомое прежде место выглядело иначе. Раньше там варили отличные пельмени, теперь в онлайн-меню не было ничего похожего. Я тут же выцепил взглядом Игоря и Саню, подсел к ним. Оба почти не изменились, разве что первый начал лысеть, а второй несколько располнел.

— Царствие небесное, — Игорь налил мне водки. — Ты чего на похороны не приехал, а, Валек? Дела столичные задержали?

Я выпил, зажевал водянистым огурцом.

— Да я даже не знал. И сюда, считай, напросился.

Водка быстро ударила в голову. Знакомые лица мешались с чужими — коллег, сослуживцев, собутыльников. Марина, прямая и строгая, сидела во главе стола. Игорь рассказывал длинную и запутанную историю о том, как они с Андреем выезжали из общаги и не могли спустить матрас: в лифт он не лез, по лестнице нести было не с руки, выбросить из окна мешали решетки.

Я вышел покурить. Стемнело, мокрый асфальт отражал фонари. Мимо проехала черная мазда, из открытых окон — лязг и грохот. Ну надо же: знакомый хриплый вокал, перегруженная гитара и ударная партия — прямолинейная, как отбойный молоток. После того концерта мы шли пешком прямо по трамвайным рельсам на улице Орджоникидзе. Я взмок и охрип, приятелю порвали футболку. Один Андрей выглядел цивильно. Было в нем это умение — даже после самой страшной драки или пьянки держать марку.

— Угостишь сигаретой?

Марина встала рядом: пальто наброшено на плечи, руки скрещены на груди. Я замялся и протянул ей открытую пачку и зажигалку — никогда не умел подавать огонь по этикету.

— Прости, что сама не написала. До сих пор голова кругом.

— Понимаю, — я достал еще одну сигарету. — Как-то это все неожиданно.

— Да нет, отчего же. Как раз наоборот.

Разговор затух, как спичка под дождем. Мне бы хотелось узнать, как это произошло. Дома? В больнице? На улице? Кто первым подошел к нему, кто закрыл глаза? Была ли это Марина? Как ей теперь живется? Почему они расстались? Но я не считал себя вправе лезть с расспросами, а Марина не спешила рассказывать.

За спиной приоткрылась дверь.

— Марин, ну ты где? Потеряли тебя.

— Сейчас, — не оборачиваясь, ответила она.

Потушила сигарету о край урны и ушла. Я некстати вспомнил, как мы втроем сидели в парке незадолго до их с Андреем свадьбы. Погода испортилась, обещали грозу. Марина молчала-молчала, а потом ляпнула:

— Какое небо! Цвета моря!

Мы с Андреем переглянулись. Черная туча цеплялась за верхушки тополей, пыль вихрилась по пустым аллеям.

— …В бурю, — стушевалась Марина.

Она была такая красивая — я завидовал Андрею. Да все ему завидовали.

Я докурил, вернулся в ресторан. Гости уже начали расходиться, со столов собирали остатки еды и конфеты. Я сунул в карман пару «Ананасных».

— А может, в «Блюз»? — предложил Саня.

Мы с Игорем согласились.

Вот «Блюз» остался точно таким, каким я его помнил: тусклый свет, захватанное ламинированное меню, черствые бутерброды и обложки винила на потолке. Только в дальнем зале музыкальный автомат заменили на пианино. Мы снова выпили.

Что было после, я запомнил фрагментами. Заказали жареных пельменей, выпили еще, Саня играл на пианино, я потерял бесполезную по местной погоде шапку. Курил на крыльце, с кем-то спорил в подворотне, там же меня и стошнило.

Я проснулся в квартире Андрея.

Сразу узнал диван: раскладное чудовище с кожаными подлокотниками. Сам помогал Андрею его перевозить и собирать — такое не забудешь. Голова гудела, глаза слезились от дневного света.

Вошла Марина, протянула мне воду и шипучую таблетку.

— А как?..

— Игорь позвонил. Они не знали, где ты остановился, а рассказать ты уже не мог.

Я выхлебал раствор в три глотка.

— Извини.

— Ничего. Алиска все равно у бабушки.

— Я… Нормально себя вел вчера?

— Ничего не сломал. Если ты об этом.

Собрав диван, мы с Андреем решили обмыть покупку. Я слегка перебрал и сломал излив смесителя в ванной. Утром побежал за новым и за цветами — хотел извиниться.

— Сюда такой не подходит, — отрезала Марина, едва взглянув на коробку. Но розы взяла.

Я поставил стакан на стол и наконец посмотрел на Марину. На ней был свитер с высоким горлом, джинсы, белые гостиничные тапочки. Волосы до плеч — а были ниже лопаток. Морщинки — едва наметившиеся, будто нарисованные тонким карандашом: от крыльев носа к губам, от уголков глаз к вискам. Сонные усталые веки, слегка асимметричная улыбка, одновременно насмешливая и печальная.

— Как дочь?

Марина пожала плечами.

— Нормально. Насколько это возможно. Они же последние полгода не виделись — я не хотела.

— Жалеешь? — бестактно спросил я.

— Я вообще о многом жалею, — вздохнула Марина.

Я тоже — хотел сказать я, но вместо этого оглянулся на книжный шкаф. Туго забитые полки. Книги, которые я советовал Андрею, книги, которые он советовал мне, книги, которые читали мы оба.

— Хочешь, возьми что-нибудь на память.

Многотомники Гюго и Вальтера Скотта, классика фантастики в суперобложках, детективы и философия. Наконец, нашел — «Остров сокровищ» с библиотечным штампом, самодельным переплетом, на форзаце — винное пятно поверх розы ветров.

— Это моя, — сказала Марина.

— Не отдашь?

— Почему. Бери.

Тогда мы ехали на дачу к невесте Игоря. Андрей спал, заняв два сиденья, мы с Саней и Игорем играли в карты, а Марина читала, но чаще — смотрела в окно поверх страниц. А я смотрел на нее, и поэтому все время проигрывал. Вагон пустел, звенели бутылки в моем рюкзаке. Из открытой форточки пахло нагретой землей, креозотом и пылью.

Наша станция была предпоследней. И конечно, мы едва ее не пропустили. Выбегали в спешке, бросая вещи на платформу, Марина уронила книгу. Корешок треснул, блоки страниц разлетелись в беспорядке.

— Я починю, — предложил я.

Она кивнула.

— Спасибо, а то ее обратно не примут, придется штраф платить.

Не помню, кто успел испачкать страницы вином. Может быть, это случилось позже.

Уходя, я дотронулся до ее плеча. Марина отстранилась, касание вышло неловким.

— Береги себя.

— Ты тоже, Валь, — она посмотрела в глаза, грустно улыбнулась и крепко пожала мне руку.

Желтый свет из прихожей лег на стертые ступени подъезда. Я сунул книгу под мышку. Завидовать мертвым — последнее дело.

«Фальтер» публикует тексты о важном и литературном. Подписывайтесь на наш телеграм-канал, чтобы не пропустить.

Хотите поддержать редакцию? Прямо сейчас вы можете поучаствовать в сборе средств. Спасибо 🖤