Татьяна Соловьева — главный редактор издательства «Альпина.Проза», заместитель главного редактора в литжурнале «Юность» и критик. Она также ведет телеграм-канал Gärten und Straßen, в котором делится литературной рутиной.
Ира Копланова поговорила с Татьяной. Она рассказала, как устроена ее работа, что зачастую мешает издаться молодым авторам и каким образом она успевает заниматься разными проектами.
Ира Копланова поговорила с Татьяной. Она рассказала, как устроена ее работа, что зачастую мешает издаться молодым авторам и каким образом она успевает заниматься разными проектами.
Фото: Роман Шеломенцев. Съемка проведена на территории Дома творчества Переделкино
— Почему вы выбрали делом жизни литературу?
— Все детство я читала и занималась плаванием. Я добилась каких-то результатов в плавании, но не таких, чтобы превратить это в дело жизни. Поэтому, когда пришло время выбирать профессию, я пошла на филологический факультет — и уже на втором курсе мне предложили поработать в издательстве «Вагриус».
Изначально планировалось, что там я буду пресс-секретарем Виктора Пелевина. Но вскоре стало ясно, что он уходит в другое издательство, «Эксмо», и я стала работать с Эдвардом Радзинским: это продолжалось много лет.
Параллельно я стала пиар-менеджером издательства, а затем пиар-директором. В общем, с тех пор, конечно, бывали в моей биографии эпизоды, когда я не работала в издательствах, но именно эпизоды. Я провела много лет в «Вагриусе», потом — в АСТ, где работала прежде всего с проектами редакции Елены Шубиной. В какой-то момент я ушла преподавать в РГГУ — в сумме вышло десять лет: иногда параллельно с работой в издательствах, иногда — нет. В РГГУ я преподавала и новейшую литературу, и издательское дело, и книжный бизнес, и творческое письмо — в общем, дисциплины, так или иначе связанные с литературным процессом.
И потом, когда мои знакомые по книжному делу — а теперь уже друзья — создавшие издательство «Альпина», решили делать направление художественной прозы, они позвали меня. И вот уже пять лет мы это делаем вместе.
Сначала я была в «Альпине.Проза» продюсером, потом стала главным редактором. Конкретно наше направление — не очень большое. Понятно, что мы встроены в довольно большую структуру «Альпины», но людей, которые занимаются художественной прозой, немного. Так что наши должности в трудовых книжках — скорее формальность: мы все делаем общее дело.
— Как выглядят ваши задачи в «Альпине.Проза»?
— Я занимаюсь определением издательской политики. Для начала провожу первичный отсев [поступающих рукописей] вместе с моей коллегой, редактором и продюсером Анастасией Шевченко. При этом, если какие-то книги не подошли, это не значит, что все, что мы отсеяли, — плохая литература. Просто это может быть не наша жанровая история.
После отсева какое-то количество книг выносится на редакционный совет, который мы проводим каждый понедельник. Мы отбираем для издания только те книги, против публикации которых выступает не более одного человека — то есть принимаем решение практически единогласно.
А дальше уже распределяем план выхода книг в течение года; решаем, какой проджект-менеджер какой проект будет вести; [прикидываем], как мы позиционируем тот или иной проект.
Мы выпускаем, как правило, около пятидесяти изданий в год — не потому, что не можем выпустить больше: нам принципиально важно выпускать столько книг, сколько мы можем отработать маркетингово. Из каждого проекта мы стараемся выжать максимум, поскольку мы не гигантское издательство. Понятно, что какая-то книга летит сразу, а для какой-то нужно приложить гораздо больше усилий, и все равно результат будет чуть хуже. Но это нормально.
— Каковы главные критерии, по которым вы отбираете книги в портфель?
— Конечно, художественная проза — это всегда дело вкуса, мы это прекрасно понимаем. Если мы говорим, например, о научно-популярной литературе, критерии качества [понятны]: научная экспертиза, увлекательность, [доступность для широкой аудитории].
С прозой все, конечно, менее очевидно. Люди, которые принимают решение об издании той или иной книги, — люди, которые читают очень много. Как редакторы, как члены редакционного совета и просто как читатели. Поэтому мы берем на себя смелость говорить: «Да, вот в это мы верим».
Для меня главный критерий очень простой. Каждый день я открываю [очередную] книгу и начинаю читать. И если в какой-то момент я понимаю, что читаю не потому, что мне надо это прочитать, а потому, что мне стало интересно — значит, в книге что-то есть.
— Если возвращаться к маркетингу: как вы делаете новых авторов известными?
— Конечно, усредненного пути нет. Есть понятный набор усилий, который работает с каждой книгой: посты в социальных сетях, материал на нашем сайте, интервью или статья, эфиры и презентации.
[Но нужно учитывать нюансы]. Допустим, выходит дебютная книжка автора, который пока еще никому не известен. Довольно странно сразу же проводить [типичную] презентацию в книжном магазине. Понятно, что на эту презентацию придут лишь несколько знакомых автора, ведь наш общий главный дефицит — это свободное время. И для того, чтобы человек специально куда-то поехал, у него должны быть веские основания. Поэтому можно организовать, например, дискуссию на интересную тему, где выступят авторы разной степени известности. Либо можно начать с эфиров онлайн, потому что это требует меньше усилий от читателя: не понравилось — выключил, понравилось — остался.
Можно пойти и по пути сотрудничества с тематическими телеграм-каналами. Например, если книга посвящена современным художникам, можно привлечь аудиторию телеграм-каналов или других соцсетей, которые занимаются современным искусством. Предложить им книгу для рецензии или розыгрыша, придумать интересный их аудитории формат.
Недавно у нас вышла книжка «Год черной обезьяны» Елизаветы Раковой, посвященная Китаю в том числе. И мы планируем провести закрытую презентацию в чайной — с китайской чайной церемонией. То есть важно создавать дополнительные смыслы, чтобы читатели, блогеры и журналисты приходили смотреть не просто на говорящую голову. При всем уважении к писателям, сейчас этого недостаточно: книжных мероприятий очень много — особенно в Москве и Петербурге.
— А можете рассказать о нескольких проектах, которыми особенно гордитесь?
— Из проектов последнего года назову прежде всего роман Максима Семеляка «Средняя продолжительность жизни». Максим потрясающий стилист, и только ради того, как это написано, имело бы смысл прочесть текст. Но и его устройство очень любопытно: это роман поколения нулевых, работающий как машина времени. А любителям литературных игр будут интересны отсылки, например, к «Волшебной горе»Томаса Манна, «Тысячеликому герою» Джозефа Кэмпбелла или «Морфологии волшебной сказки» Владимира Проппа. Это большой сложный роман, искусно притворяющийся простым.
Еще я очень горжусь всеми книгами Екатерины Манойло. Ее первый роман «Отец смотрит на запад» — как раз тот случай, когда я сразу поверила в эту книжку. Я ее открыла, прочитала за три часа и среди ночи написала генеральному директору, что это точно надо брать, это полетит. Собственно, так и вышло.
Еще я горжусь прекрасными книгами Рагима Джафарова. Например, я очень люблю роман «Его последние дни», отмеченный премиями совершенно заслуженно. Рагим — автор не просто с большим потенциалом, но и с большим писательским диапазоном. Его последний роман «Башня тишины» — увлекательнейшее зороастрийское фэнтези-приключение.
Ислама Ханипаева я уже упоминала — у него тоже совершенно разные книги. Он молодец, потому что с каждой новой книгой бросает себе новый вызов.
Нужно назвать и Асю Демишкевич. Недавно у нее вышел роман «Там мое королевство», и я его очень люблю.
«Bookship. Последний книжный магазин во Вселенной» Марии Закрученко — космическая опера про книжников, про людей, которые не могут не заниматься книгами. И я очень рада, что эта книжка отлично пошла и завоевывает читательские сердца.
Ну и отдельная наша гордость — это, конечно, «Москва майская» Эдуарда Лимонова. Этот роман считался утраченным: в том числе сам Лимонов считал, что единственная копия текста сгорела. Но оказалось, что вторая копия этого романа сохранилась у Марии Васильевны Розановой, и в итоге она нашлась в архиве Синявского. Это огромная издательская удача.
— Что чаще всего мешает молодым авторам пробиться к вам в издательство?
— Главное — это, конечно, качество текста. Но порой нам мешают взять текст совершенно досадные причины.
Допустим, автор присылает роман, который называется «Роман», никаких опознавательных признаков. Я открываю файл, отвлекаюсь на телефонный звонок — и уже не помню, естественно, фамилию автора, от которого он пришел. А у меня в рабочем ящике порядка семидесяти-восьмидесяти писем в день — и распутывать эту цепочку некогда.
Другой пример. Бывает, видно: автор действительно горит своей идеей — но в какой-то момент устает от текста. И прямо ощущается, как со второй половины он начинает торопиться, чтобы уже побыстрее закончить. Провисшие линии, слитый финал. А уж если автор устал от своего текста, что же говорить про потенциального читателя. Никто не заинтересован в тексте так, как его автор. Да, порой это не слишком катастрофично, и мы говорим: «Окей, мы готовы взять этот текст, но при условии доработки с нашим редактором». А бывает так, что тут и редактор не особо поможет. Нужно, чтобы человек отдохнул от своего текста, и спустя месяц или два просто взял и переписал половину, а то и больше.
И еще одна важная вещь. На книжных фестивалях и в онлайн-школах я читаю довольно много лекций о взаимодействии авторов с редакторами и принципах саморедактуры. И очень часто писатели спрашивают: «А на что сейчас есть запрос? Про что сейчас надо писать?». И я искренне считаю: это единственный вопрос, который пишущий человек никогда не должен задавать. Ведь если в художественной литературе выявлен тренд, значит, кто-то это уже сделал, и он успел устареть. Допустим, писатель выяснил, что сейчас есть запрос на, не знаю, романы про вампиров, которые летят на Марс, и решает написать об этом текст. Я не верю, что он напишет хороший роман. Это будет поделка. Он напишет то, что ему самому не особо интересно.
Да, не все книги, которые выстраданы, становятся популярными. Безусловно, тут никто не даст никаких гарантий. Но все книги, которые становятся популярными, так или иначе выстраданы. Такие книги написаны потому, что автор не мог не написать именно об этом. И вот если вы горите тем, что вы делаете, — тогда есть шанс, что все получится. Поэтому главное — искать ответ в себе, а не в тенденциях книжного рынка и рейтингах продаж.
— Мне кажется, очень верный подход. И тем не менее спрошу: какие тенденции вы бы отметили на рынке современной прозы?
— Тенденции отмечать надо, но это дело издателей и критиков. Первая тенденция, которую я явно вижу — это интерес к новой искренности. Автофикшн — только один из крайних изводов. Речь может идти и о далеком от автора герое, как у Ислама Ханипаева в романе «Типа я».
Еще одна тенденция — интерес к локальной идентичности. И это меня очень радует. Так читатель узнает новые для себя реалии, связанные с локальным менталитетом, с особенностями жизни — это богатейший материал для прозы. Мы узнали Дальний Восток благодаря Василию Авченко; Дагестан — благодаря Исламу Ханипаеву; Урал — благодаря Алексею Иванову, Леониду Юзефовичу, Ольге Славниковой; Сибирь — благодаря Михаилу Тарковскому и другим авторам.
И еще одна тенденция — растущее количество точек пересечения между жанровой литературой и так называемой большой литературой. «Большая литература» — плохое определение, [снобистское], но другого нет. Например, раньше большая литература и фантастика были двумя непересекающимися вселенными. Тем не менее, мы видим, что авторы, начинавшие как фантасты, все чаще переходят в поле большой прозы; писатели же, продолжающие классическую традицию, все чаще используют элементы фантастического допущения. Так поступил Евгений Водолазкин в «Авиаторе». Другие примеры — детектив, триллер, тру-крайм. Авторы часто пишут абсолютно вымышленные истории, уподобляющиеся тру-крайму. Так поступили Анастасия Максимова в «Детях в гараже моего папы» или Ася Демишкевич в «Под рекой».
— Хотелось бы поговорить и о другой вашей деятельности. Вы заместитель главного редактора в литературном журнале «Юность». Расскажите, пожалуйста, как вы туда попали и каковы ваши задачи?
— Попала я туда по приглашению главного редактора Сергея Шаргунова, мы давно дружим. Когда его [поставили во главе журнала], стало понятно, что предстоит большая работа: издание в том виде, в котором оно существовало тогда, не совсем соответствовало нашим представлениям о современном литературном журнале. Сережа попросил меня помочь реформировать его. Сначала я думала, что это будет какая-то временная история, но нет ничего более постоянного, чем временное. И вот уже шесть с лишним лет я там работаю: отбираю материалы, какие-то из них редактирую, участвую в составлении плана номера, обозреваю книжные новинки.
— В чем заключалась модернизация журнала?
— Во-первых, для нас важно было уйти от исключительно подписной модели. Понятно, что толстые литературные журналы в советское время распространялись [исключительно] по подписке — и можно было в том числе печатать романы с продолжением: если человек подписан на журнал, он не пропустит предыдущие номера. Сейчас журнал продается и в книжных магазинах, и если читатель, не видевший начало романа, вынужден ограничиваться чтением пары стихотворений и рецензии — это, конечно, не дело. Поэтому мы пришли к тому, что журнал должен быть самостоятельным сборником.
Мы стараемся представить срез актуального литературного процесса. Во-первых, несколько поэтических подборок, очень коротких: в такой подборке работает каждое стихотворение, глаз не успевает замылиться. В случае прозы речь идет максимум о повести, рассказе или цикле коротких рассказов.
На мой взгляд, наша основная задача — ухватить актуальный нерв литературного времени и быть при этом доступными для читателя. И если ему, например, понравится рассказ какого-то автора, велика вероятность, что он запомнит имя и посмотрит, есть ли у него книги, — либо, когда книга выйдет, купит ее.
— Как бы вы отметили важность «Юности» для современного литературного процесса?
— Толстые литературные журналы перестали быть необходимой точкой вхождения писателей в литературный процесс, но остались крайне важной средой для профессионалов. Конкретно про «Юность» могу сказать, что у нас публикуется очень много дебютантов и в целом молодых прозаиков и поэтов.
Бывает, человек написал несколько хороших стихотворений или один хороший рассказ — и в какой момент он напишет столько текстов, чтобы получилась целая книга, непонятно. Но ему важно получить поддержку прямо сейчас, понять, что он не зря всем этим занимается. И в этом смысле литературный журнал — очень кстати: автор сразу попадает в [профессиональную] среду наравне с известными писателями, которых мы также часто публикуем. Автор понимает: он тоже писатель.
— Вы очень много читаете по работе и как редактор, и как критик. Успеваете ли вы читать для себя?
— Конечно, редко получается читать прямо для себя. В таком формате я, наверное, в среднем читаю одну книгу в месяц. А в среднем мои темпы чтения — книга в день-два.
В принципе, это мало чем отличается от чтения во время учебы на филологическом факультете: там тоже дают списки литературы. То есть ты читаешь тот или иной текст просто потому, что должен сдать экзамен. В моем случае я читаю просто потому, что должна что-то сказать на редакционном совете или написать рецензию. При этом я умею получать удовольствие от чтения по работе.
— Вы сталкивались с выгоранием? Бывали мысли оставить литературу?
— Оставить литературный процесс — наверное, нет. Я всегда чувствовала, что я на своем месте. Я в принципе ничего не умею делать настолько хорошо, как работать с книгами.
Понятно, что с усталостью мы все так или иначе сталкиваемся, но эту усталость я бы не назвала выгоранием. Просто иногда ловишь себя на мысли, что надо как-то сбавить обороты, переключиться. Но вообще я люблю выражение «Найди работу по душе, и тебе не придется работать в жизни ни минуты»
При этом я не очень умею отдыхать. У меня объективно большое количество задач — и ресурсы, которые тратятся на возвращение после выпадания из процессов, в итоге обнуляют отдых. Поэтому мне проще распределять работу так, чтобы она была всегда. Наверное, подобный режим не всем подходит, но я так живу уже больше двадцати лет.
Литературный редактор: Ева Реген
«Фальтер» публикует тексты о важном и литературном. Подписывайтесь на наш телеграм-канал, чтобы не пропустить.
Хотите поддержать редакцию? Прямо сейчас вы можете поучаствовать в сборе средств. Спасибо 🖤