Насколько для вас важны литературные предпочтения партнера? Этот вопрос мы задали читателям и себе — а теперь делимся историями. Среди них — побег со свидания, любовь как синоним вдохновения и переосмысление своих строгих ожиданий.
Читайте о том, как литература помогает делиться частью себя или понять другого — и почему любить одних и тех же авторов, чтобы продолжать фразы друг друга, совсем не обязательно.
Ира Копланова Фоторедактор «Фальтера»
— Наш литературный вкус разнился. Это стало ясно, еще когда в электричке от Сортавалы я добивала Маркеса, а он — мемуары немецкого путешественника в оригинале. Мы делили не только купе, но и один на двоих карандаш: марать книжки привыкли оба.
Я всю жизнь влюбляюсь в глаза и в тексты. С первым проблем не возникало. С одаренностью пассий — тоже. А вот проблемы с историческими знаниями росли вместе с чувствами к журналисту. Хотя Зыгаря он подсунул мне не сразу. Зато сразу подсунул Стоядинович: «Шел 2021 год. Мы пускали по кругу не шведскую порноактрису, а ее книжку». Ладно бы признаться, что я не знаю, чем характерен троцкизм, но тот факт, что я никогда не смотрела порно — это уж слишком.
Быстро приступила к просветительским контрударам: Горин, Брехт, Пелевина читал, а «Живаго» не читал, вот же поколение. Помню, как он шел мне навстречу, доставая из-за пазухи «Бильярд в половине десятого» — первое произведение моей программы, — и читал на светофорах. У него была привычка не только читать на ходу, но и делать слегка дикие для меня заметки, вроде «Хаха». А вчера я ненароком для себя написала «Хаха» на полях и расплакалась.
Я объясняюсь чужими словами — смелыми, складными, в унисон. Дарю книжки как куски от себя. «Хитрый способ продолжить общение», — недавно посмеялся приятель, которому я всучила «Глазами клоуна», «Имени такого-то», «Школу для дураков» и Бергмана, потребовав делиться впечатлениями. Он делится. В ответе на контрольный ахматовский вопрос — Пастернак или Мандельштам, — мы не сошлись. Это — повод разговориться, правда?
Анна Хрипунова Писатель
— Любовь — одна из форм вдохновения. Поэтому для меня любить и вдохновлять — синонимы. Как раз по этой причине я всегда уделяла строгое внимание литературному вкусу партнера. Но жизнь на всё имеет свои планы — и эти планы могут быть весьма игривыми.
Как-то раз я на первой же встрече поняла, что вкус моего собеседника идеален. Мы любили одних и тех же писателей, выбирали у них одинаковые произведения для обсуждения и — о боже! Он знал наизусть «Мастера и Маргариту»! Однако со временем я поняла, что помимо литературных вкусов у нас нет ничего общего, а «Мастера и Маргариту» я хоть и не знаю наизусть, но всё же помню неплохо.
Прошло время, и я начала отношения с замечательным человеком — сейчас он мой муж. И несмотря на то, что мы можем друг за другом заканчивать одну и ту же мысль, в литературе наши взгляды совершенно не совпадают. Однако он, понимая, насколько для меня важна литература, читал со мной те книги, которые меня особенно очаровали. Так, в самом начале наших отношений мы вместе прочли «Синдром Петрушки» Дины Рубиной — и лишь спустя 10 лет я узнала, что мой муж был просто в ужасе от этой книги. Но и по сей день он поддерживает меня, несмотря ни на что. Так я нашла вдохновение всей жизни в человеке, который всегда рядом — и неважно, какую книгу он держит в руке.
Ева Реген Главный редактор «Фальтера»
— Знай я пару лет назад, к чему приду по этому вопросу, решила бы, что дела мои совсем плохи и я понизила планку.
Долгое время я влюблялась в мужчин, которые открывали мне крутых авторов. Я могла быть сколь угодно строгой и бдительной, но стоило им прочесть мне вслух пронзительный текст, как я тут же влипала в историю.
Диагноз от психоаналитика был таков: я путала достоинства избранников с достоинствами авторов, которых они читали. Думаю, в литературной среде я точно не уникальна — поэтому и решила поделиться этой историей.
Сейчас я понимаю, что элегантный вкус в литературе мало связан с качествами, которые помогают в любви. Интеллект и осознанность — материи более тонкие. Порой слова — это просто слова, а вкус в литературе не равняется умению ее осмыслять.
Думаю, я всё же повысила планку, выбирая человечность, а не лоск. Надеюсь на это, по крайней мере.
Анна Логвинова Детский писатель
— Это было наше второе свидание. Парень оказался безумно разговорчивым, поэтому первое прошло не очень. Я о нем узнала практически всё, он обо мне — ничего. Дала второй шанс.
Мы шли по парку Горького в поисках свободной скамейки, так как босоножки натерли мне ноги (да, это было пятнадцать лет назад, тогда еще не все приходили на свидание в кедах). Я и не думала, что я такой прекрасный слушатель.
Наконец — скамейка. Мы присели, и он довольно вытянул ноги, замолчав на несколько секунд. Это мой шанс!
— Что ты читаешь? — спросила я.
— Ну я бы не сказал, что много читаю. А ты?
— А я Толстого люблю, — ответила я и уже приготовилась обсудить глубину «Войны и мира».
— Толсто-о-ого? — протянул он, выпучил глаза и слегка отодвинулся.
Вам знакомо чувство, когда внутри вас что-то вдруг подпрыгивает и стучит прямо в грудь: «А я говорила, говорила!» Это ваша интуиция ликует. Послушав пару минут о том, какой нехороший человек и вообще редиска Лев Николаевич, что пишет он занудно и читать его невозможно, я вспомнила, что оставила включенным утюг и мне срочно пора домой.
Больше он меня не видел. Я выбрала редиску Толстого.
Мура Ален Читательница «Фальтера»
— Один молодой человек, ухаживая, читал мне стихи известных поэтов, выдавая их за свои. Я никогда не относилась к нему серьезно.
Анна Пронина Писатель, журналист
— Сложно поверить, что сегодня литературные вкусы любовников могут отразиться на их чувствах и сексуальных отношениях. Хотя еще в 80-х годах прошлого века я легко могла бы представить себе спор в семье интеллигентов, когда до утра звучат цитаты и оспаривается трактовка того или иного произведения.
Мой муж читает примерно в 20 раз больше, чем я. Он профессиональный чтец, актер озвучания. Я писатель. Казалось бы, нашей семьи тема схожести литературных вкусов должна касаться напрямую. Но нет, нам странно даже представить, что это может как-то отразиться на наших отношениях.
Нынешнее поколение может спорить о фильмах, о музыке, о политических взглядах… Но я не знаю ни одной семьи, в которой супруги не ложатся вместе в постель из-за того, что один из них предпочитает Маринину, а другой — Достоевского.
Автор обложки: Ира Копланова
«Фальтер» публикует тексты о важном, литературе и свободе. Подписывайтесь на наш телеграм-канал, чтобы не пропустить.
Хотите поддержать редакцию? Прямо сейчас вы можете поучаствовать в сборе средств. Спасибо 🖤