Принц-ворон

Жил-был вороний король, и было у него три сына. Задумал вороний король их женить. Старшему сыну сосватал голубку, среднему — синичку, а младшему хотел было сосватать галку, но сын отца ослушался, стал человеком и женился на Варе.

Варя была вечно уставшей и тихой, и таким же был городок, где она жила. Казалось, что там не было ни одного не покосившегося домика и что покосились они именно из-за усталости. Из-за нее же вяло падала лепнина с фасадов администрации и дома культуры, не в силах больше цепляться за холодные кирпичи. Даже время тянулось лениво и вязко, как нуга на кондитерской фабрике, где работала Варя.

Варя была упаковщицей. Она укладывала самый дорогой набор «Светофор» — две конфеты с клубничной начинкой, две с апельсиновой и две с мятной — аккуратно закрывала коробку, клеила коричневый стикер «Живите со вкусом». Варе не нравился этот набор. Настоящие светофоры не такие: они то пыльные, то грязные, то сломанные. Но люди обманывались и в погоне за вкусом жизни покупали приторные конфеты, а Варя — нет, потому что знала, что в жизни может быть только горечь. Но и она исчезала в облаке сонливости. Безвкусная жизнь вполне себе сносна.

Варя знала, что надо замуж, но ее не звали. Пару раз бригадир оставлял ее после смены, даже угощал конфетами с ликером, и, кажется, немного робел. Варя конфеты не брала, приставаниям бригадира не противилась, но и энтузиазма тоже не проявляла. Бригадир расстроился и перестал ее задерживать. Одно время к Варе ходил в гости бывший одноклассник. Она не возражала, но одноклассник уехал на заработки и так и не вернулся.

Сын вороньего короля был статный и бледный — настоящий принц с глазами янтарными, как апельсиновая паста, — а на пальце у него поблескивал волшебный перстень. Его волосы цвета во́роного крыла, с синим отливом, привлекали внимание прохожих. Он полюбил Варю, как только увидел. Может, оттого, что от нее пахло шоколадом. А может, решил, что она тоже заколдованная, потому что спит наяву: «Варенька, хочешь быть моей женой?» Варя давно уже не знала, чего хочет, но устало ответила «да».

Свадьбу Варя помнила смутно. Танцевали и пили всем цехом, и бригадир пил, но один и в углу, отгоняя от окна воронье. Варе все казалось, что кто-то протягивает ей то ли руку, то ли крыло и смотрит так, будто она не просто Варя, а какая-то принцесса. Но разве ж разглядишь… Такое не проникало сквозь пелену усталости. Зато проникали разноцветные наряды танцующих коллег, и Варя видела, что красное клубничное платье только одно, золотых апельсиновых — перебор, целых четыре, а зеленых мятных она никак не могла отыскать и немного волновалась, что не сможет закрыть коробку и наклеить стикер. Больше Варя старалась ни из-за чего не волноваться.

Стала Варя жить с вороном, но даже самые крепкие вороньи поцелуи не могли ее разбудить. Каждый вечер в постель между мужем и собой Варя клала усталость — на всякий случай, чтобы не говорить и не ссориться. Они и не ссорились, но иногда ночью ворон снимал с пальца перстень, обращался птицей и вылетал в окно кружить над городом от отчаяния. Варя не замечала отлучек мужа — она то работала в ночные смены, то крепко спала, и сны ее были неясными и мутноватыми, словно белый ганаш.

Время шло, и вороний король решил вернуть сына. Повелел он своим слугам-грачам разыскать непослушного птенца, и разлетелись тысячи грачей во все концы земли. Долетел один и до Вариного городка, притаился на дереве и начал ждать. Когда ворон улетал, грач запрыгивал на подоконник и безуспешно искал волшебный перстень.

Как-то раз грач случайно опрокинул горшок с цветком, и Варя открыла глаза. Мужа рядом не было, но Варя почти не удивилась: она помнила, что так у всех. В конце концов, может, именно так и надо. Варя молча принялась сметать рассыпанную землю, похожую на крошки шоколадного бисквита. Вдруг на полу что-то блеснуло. Варя нагнулась и подняла перстень мужа. Увидел грач перстень, изловчился и клюнул Варину руку. Ахнула Варя, разжала пальцы и выронила перстень. Грач мигом схватил его и улетел. Вернулся ворон в ночи, а перстня нет — не обратиться ему в человека.

— Варя, Варенька, — заговорил ворон человеческим голосом, — хотел бы я с тобой остаться, да делать нечего, придется мне вернуться к отцу. Теперь только ты можешь мне помочь. Коли полюбился я тебе, проснись и иди за мной за тридевять земель. Дойдешь до вороньего царства, увидит мой отец, что ты не побоялась за мной последовать, и отдаст мне перстень, превращусь я снова в человека. Одарит нас отец по-королевски, будет у нас жизнь слаще, чем все конфеты твоей фабрики. Вот, держи мое перо, оно тебе путь укажет.

Варя машинально протянула руку и взяла перо, но так и осталась стоять. Как так идти? И куда? Она уже давно забыла все дороги, кроме одной, ведущей на работу. Через раскрытое окно в комнату вползал красноватый рассвет, точь-в-точь как фруктовая пастила, и вязким плотным слоем покрывал и воспоминания о вороне, и Варины чувства. Вороньи крики постепенно глохли, превращаясь в конфеты, которые вываливались на пол из коробок, все цвета вперемешку: и красные, и желтые, и зеленые, — и Варя разворачивала обертки и ела их. Попадались сплошь горькие, хотя сладкие лежали тут же, совсем близко, но Варя все время тянула руку мимо, потому что точно знала: сладких не бывает.

От звука будильника растаяли конфеты, растаяла и тревога. Варя успокоилась и смирилась. Бросил муж — это сплошь и рядом. Она вдруг почувствовала, что была к этому готова с самого начала, еще до свадьбы. О таком Варя хорошо знала. А о вороньих царствах — лишь понаслышке. Две зеленые, две желтые, две красные — и готово. Для этого не надо просыпаться. Можно даже на секунду прикрыть глаза, пока лепишь стикер. И Варя сонно побрела на работу, только трубы фабрики теперь напоминали сизые топорщащиеся перья, и из-за этого даже сквозь утреннюю полудрему куда-то очень глубоко просачивалась нестерпимая грусть.

Ворон прилетал в городок еще несколько раз, кружил в небе и каркал, и его крики были горькими, словно бобы какао из дальних стран. Варя его не замечала, потому что после смены снова стала задерживаться с бригадиром. Даже угощалась конфетами с ликером, чтобы заглушить едкий привкус тоски. А воронье перо — прощальный подарок мужа — пылилось где-то на антресолях.

«Фальтер» публикует тексты о важном и литературном. Подписывайтесь на наш телеграм-канал, чтобы не пропустить.

Хотите поддержать редакцию? Прямо сейчас вы можете поучаствовать в сборе средств. Спасибо 🖤